– Получается, я могу забеременеть только от Эрика? – прошептала я, чувствуя, как похолодело в груди. – Поэтому ты сказал, что… что не нужно никакой аптеки?
Тёмный маг кивнул, подтверждая мои догадки. Я опустила глаза, не в силах выдерживать его взгляд. Всё было гораздо хуже, чем можно было представить. Я молчала, придавленная этой правдой, словно глыбой льда. Слишком жестокой, безжалостной и неожиданной она оказалась. Хотелось сжаться в комок, заскулить и уползти в самую дальнюю и тёмную нору, волоча за собой отгрызенную лапу. И там долго-долго зализывать раны, пытаться пережить рвущую на части боль, которая неизбежно придёт. И гораздо скорее, чем хотелось бы. А пока чувств не было. И эмоций тоже. Просто вязкая бесконечная серая пустота, смыкающаяся над головой.
– И что теперь? – глухо спросила я, перестав гипнотизировать кружащийся в чашке бутон жасмина и подняв невидящий взгляд на князя. – Есть хотя бы один способ расторгнуть этот брак?
– Есть, – бесстрастно кивнул Айлин. Фиолетовые глаза мага потемнели, словно грозовое небо. – Смерть.
От этих слов внутри словно рухнула невидимая плотина, до поры сдерживавшая эмоции и не позволяющая упасть в истерику. Без долгих раскачиваний, без предупреждающего треска. Осознание того, что я натворила, приняв решение согласиться на предложение Кристиэля, захлестнуло злой, холодной волной и потащило на дно. Тихо всхлипнув, я вскочила с табурета, едва не смахнув дрожащей ладонью чашку со стола, и попыталась сбежать с кухни. Последняя фраза Айлина отдавалась в груди жгучей болью, разливалась безысходностью. Цена за мнимую свободу оказалась слишком страшной.
Князь не позволил мне сбежать. Легко перехватил за талию, усадил на колени, обнял, бережно и крепко. Я сжалась в его объятьях в беззащитный комок, дрожа от рвущихся наружу слёз и держась из последних сил, чтобы не разрыдаться громко и отчаянно, как обиженный ребёнок, верящий, что его услышат и утешат. Я, лишь я одна была во всём виновата. Сама, добровольно, согласилась на предложенную авантюру, а сейчас страдала от невозможности всё исправить. Мир, едва-едва успевший обрести краски с появлением Айлина, в одночасье снова стал монохромным, недружелюбным и колючим.
– Пусти, – глухо попросила я, уткнувшись в плечо мага. – Я… мне нужно побыть одной.
– Не нужно, – не согласился Айлин, поглаживая меня по волосам. – Не вини себя, Алина. Ты не знаешь всех обстоятельств. Так не должно было случиться.
– Если бы я не согласилась на предложение твоего брата, так бы и не случилось, – горько отозвалась я, чувствуя, как жгут глаза подступившие слёзы. – Прекрати меня утешать! Дай уйти!
– Из собственной квартиры? – хмыкнул маг.
Эта шутка стала последней каплей для моей истерзанной психики. Я всё-таки разрыдалась, прижимаясь к Айлину в поисках поддержки и тепла и одновременно страдая от того, что он видит меня такой, потерянной, пострадавшей от собственной глупости, проигравшей и неспособной принять поражение с гордо поднятой головой. Князь прижимал меня к себе почти до боли, шептал что-то ласковое, и от его участия, от осознания того, что я, со всеми своими тараканами, острыми углами и недостатками всё-таки нужна ему, я плакала еще горше. Не верилось уже ни во что, не хотелось искать никаких решений. Хотелось закатиться под диван оторванной пуговицей и покрываться там пылью, медленно умирать, что бы никто не трогал, не выкуривал из тесной и тёмной норы, не пытался расшевелить.
– Плачь, шайни, плачь, – тихо проговорил князь. – За все свои страхи, за всё неслучившееся, за всех, кого потеряла и за то, с чем не можешь смириться. Проживи всё это и отпусти. Не бывает безвыходных ситуаций.
– Предлагаешь убить Эрика? – вырвалось у меня вместо очередного всхлипа.
– Есть менее кардинальные методы, – мягко ответил он.
Я притихла, уткнувшись во влажную от моих слёз рубашку Айлина, и пытаясь понять, что он имеет в виду. Вариант был всего один, не слишком приятный. Но и скатываться в апатию и уныние резко расхотелось. Поумирала – и хватит. Когда я подняла взгляд на князя, губы еще слегка дрожали, но слёз больше не было.
– Хочешь убить меня? – решилась озвучить единственное пришедшее в голову предположение. И тут же поспешила пояснить свою мысль: – Ты же некромант. Убьёшь, будто понарошку, и тут же воскресишь.
– Я думал об этом, – спокойно признал Айлин. Провёл пальцами по моей щеке, стирая слёзы. – Понарошку не получится, Алина. Только по-настоящему. Но я не буду этого делать.
Я вздохнула, даже не пытаясь скрыть облегчение. Одно дело говорить о том, что не боишься, и совсем другое – обсуждать условия собственной смерти. На смену глубинному страху тут же пришло любопытство.
– Почему? – я смотрела в фиолетовые глаза мага, требуя немедленного ответа.
– Чтобы попытаться расторгнуть ваш с Эриком союз, мне придётся позволить тебе шагнуть за Грань, – пояснил князь. – Это слишком опасно. Некромагия не может подарить жизнь там, где она ушла, и я не могу сказать с абсолютной уверенностью, что сумею отнять смерть там, где она уже вступила в права. Можешь считать меня эгоистом, но рисковать я не намерен. Ты нужна мне, Алина. Живой. Я постараюсь найти другое решение.
– А если не получится? – я прикусила губу. – Если я никогда не смогу от тебя забеременеть?
– Мужчину рядом держат не дети, – просто ответил он.
Все мои страхи, все невысказанные опасения разбились о спокойную уверенность, сквозившую в каждом слове Айлина. Исчезли, словно тени на солнце. Я потёрлась щекой о щёку князя, молчаливо благодаря его за понимание, за умение найти нужные слова, за то, что он есть в моей жизни. Нет, проблема никуда не исчезла, но теперь она уже не казалась такой монументальной. Я была не одна.